free web hosting | website hosting | Business Hosting | Free Website Submission | shopping cart | php hosting
Free webhosting
ШАУЛЬ ЧЕРНИХОВСКИЙ
ЭТАПЫ ТВОРЧЕСТВА
  Шаул Черниховский – выдающийся еврейский поэт, один из виднейших представителей эпохи возрождения литературы на иврите. По своему значению в еврейской поэзии Черниховский занимает второе место после X. Н. Бялика, которому заслуженно присвоено в новой еврейской истории имя национального поэта.
  Описание важнейших этапов жизненного пути Шаула Черниховского читатель найдет в очерке "Ш. Черниховский и возрождение поэзии на иврите", открывающем предлагаемый сборник. Цель настоящей статьи – дать краткую оценку основным элементам его поэзии.
  Творчество Черниховского можно разделить на пять периодов, тесно связанных с его биографией.
  
1. ОДЕССКИЙ ПЕРИОД (1890 – 1899)
  
  В Одессе Черниховский сблизился с кругами, занимавшимися активной сионистской деятельностью, а также с молодыми еврейскими писателями. Они помогли ему гораздо ближе познакомиться с современной литературой на языке иврит. На Черниховского оказали большое влияние произведения Михаила Левензона и И. Я. Гордона и рассказы Менделе Мойхер-Сфорим, однако особое впечатление на него произвела поэзия Бялика. В 1892 году Черниховский начал публиковать свои стихи в еврейских журналах, а в 1898 году вышел в свет первый сборник поэзии – «Видения и мелодии».
  Как в форме, так и в содержании переводных и оригинальных произведений Черниховского этих лет ощущается увлечение европейской поэзией и ее богатыми ритмами. Он использует также классические модели, как элегия, сонет, баллада, фантазия. Уже в этот период в поэзии и построении стиха он отдает предпочтение формальным основам языка, и, несмотря на библейскую окраску, все его творчество минует столь характерные для новой литературы на иврите конфликты между лексикой древних источников и ее переосмыслением в соответствии с требованиями современности. Свои поэтические образы он черпает непосредственно из наблюдений. В произведениях Черниховского преобладают темы любви и природы, которые он развивает в духе романтической поэзии. В этом его основной вклад в еврейскую поэзию того времени. Однако в творчестве Черниховского есть идейная основа, являющаяся результатом его воспитания, контактов с сионизмом и воздействия новой литературы на иврите. В своей философской поэзии он восстает против участи народа-изгнанника и против бессилия еврейского народа в его борьбе за свободу. Первым признаком этого протеста является его суровая критика еврейской культуры диаспоры, которой уделено важное место в его стихотворениях («В ночь Хануки», «Где мой меч» и другие). В ряде стихотворений заметно также некоторое весьма незначительное влияние социалистических идей («Кредо», «Предвидения пророка»).
  
2. ГЕЙДЕЛЬБЕРГСКО-ЛОЗАННСКИЙ ПЕРИОД (1899 – 1906)
  
  Все стихотворения Черниховского, написанные им в Гейдельберге и Лозанне, вошли в два сборника – во вторую часть «Видений и мелодий», изданных в 1901 году, и в первую часть «Стихов», вышедших в свет в 1910 году. В дальнейшем сборник «Стихи» выдержал еще четыре исправленных и дополненных издания. В стихотворениях этого периода заметны мотивы и особенности стиля, характеризующие первый сборник произведений Черниховского, однако их отличают большее мастерство и глубина. С точки зрения формы в них выделяется новшество, заключающееся в стремлении поэта творить в форме эпических произведений широкого масштаба, в стиле «поэтической идиллии («Вареники», «Завет Авраама», «В знойный день») и большой поэмы. Фактически в таких произведениях, как «Меж двух границ», «Амнон и Тамар», «Барух из Майнца», поэт расширяет рамки классической баллады. В этих поэмах в изображении трагической судьбы евреев ощущается солидарность с исполинами духа, которые победили в своем поражении. В эпических стихотворениях-идиллиях поэт с большой любовью описывает традиционный еврейский быт, каким он сохранился в его памяти с детства. Наряду с этим в философских стихотворениях Черниховского, на которые оказало значительное влияние творчество Ницше, усиливаются мотивы критики иудаизма и еврейской культуры диаспоры. В стихотворениях «У статуи Аполлона», «Из видений лжепророка», У моря» поэт противопоставляет им эллинский идеал красоты и провозглашает необходимость откликаться на душевный порыв, побеждающий земное бытие.
  Острое восприятие богатств земного мира уже в этом сборнике сопровождается трагической ноткой; тем не менее оно становится в этот период господствующим мотивом его лирических произведений, посвященных описанию природы («Миловидная из Дюльеберга», «Ленхен», «Ноктюрн», «Весенние сказки», «Древний куст» и другие. Романтическая тенденция стихотворений первого сборника исчезает, и ее место занимают декларированное и кристаллизованное материально-пантеистическое мироощущение.
  В поэзии Черниховского этого периода отражается напряженность между двумя направлениями в его творчестве, которые противоборствуют и примиряются друг с другом. Идейно эта напряженность проявляется в двойственности, с которой поэт оценивает наследие и судьбу еврейского народа. Стилистически же она выражается в двойственной, одновременно лирико-сентиментальной и эпически-сдержанной манере выражения, воплощающей два различных подхода к действительности.
  
3. РУССКИЙ ПЕРИОД (1906 – 1922)
  
  Личная жизнь Черниховского в события тех лет оказали решающее влияние на формирование его мировоззрения. Несмотря, на тяжелые условия существования в годы странствий, войн и революции, литературная деятельность Черниховского не прекращалась. Кроме поэтических произведений, большинство из которых были написаны в последние годы, пребывания Черниховского в России, он написал также несколько рассказов и ряд научных статей. Но основное внимание Черниховский уделял переводам с древнегреческого и английского языков. Им были переведены «Из песен Анакреона», изданные в 1920 году, и «Пир Платона», вышедший, в 1929 году. Он также начал в этот период переводить «Илиаду» Гомера и ряд произведений с английского. Среди них – «Евангелина» и «Песнь о Гайавате» Генри Лонгфелло, которого Черниховский уже переводил ранее.
  Стихотворения, написанные, поэтом в эти годы, опубликованы в последней части, сборника «Стихи» и в сборнике «Новые стихи», вышедшие в свет в 1923 году. Только в некоторых из них Черниховский прямо реагирует на события того времени. В большинстве произведений ощущается стремление поэта не быть втянутым в ведущуюся борьбу. Именно в эти годы Черниховский, часто прибегает к строгой и сдержанной форме сонета, занимающей значительное место в сборнике «Новые стихи». В большинстве эпических стихотворений, этого периода, особенно в позднейших из них, таких, как «На гумне» и «Свадьба Эльки», он увлекается изображением безмятежности деревни и беспечности детства, однако не избегает трагических мотивов, которые можно проследить еще в его идиллиях. И наоборот, в таких произведениях, как «Сказание о Мордехае и Иохиме», «Эли», «Радость не обязательна», заметно стремление поэта подчеркнуть комические моменты. В значительной части своих стихотворений («Лесные чары» и «Крымские сонеты») Черниховский продолжает широкими мазками изображать природу и деревенские пейзажи. В первой половине этого периода – в стихотворениях «Песнь Астарте и Белу», «Паломница», «Смерть Тамуза» он возвращается к некоторым мотивам своих «языческих» стихов. Однако в произведении «Не презирай поэта» чувствуется некоторое отступление от идеализации и сдержанная реакция поэта на политические сдвиги того времени, что свидетельствует о силе испытанного им потрясения и о крушении наивного мироощущения. Это нашло свое выражение в стихотворении «Сломанная ложка» – эпическом описании ареста Черниховского, в некоторых рассказах, навеянных переживаниями военного врача, и особенно в двух его лучших циклах сонетов «К солнцу», изданного в 1919 году, и «На крови», появившегося в 1923 году. В произведениях поэта этого периода снова ощущается напряженность между двумя полярными, взаимоисключающимися позициями. В сонете «К солнцу» он приветствует жизнь во всех ее проявлениях, несмотря на неизбежно связанные с нею страдания – болезни, агонию и смерть. Пророчествам об увядании и вырождении своего поколения поэт противопоставляет ценности общечеловеческой культуры, религии, искусства и философии. Это является кристаллизированным итогом его веры в универсальность культуры, характеризующей предыдущую стадию творчества Черниховского. Универсальная культура включает также культуру его родного народа с его мессианскими чаяниями, истоки которых лежат в религии. Однако в сонете «На крови» поэт с тем же широким размахом отвергает всю культуру человечества, считая, что в ней проявляется вырождение созидательных жизненных сил. Он отрицает любую идеологию, претендующую на то, что она несет миру избавление, ибо она приносит лишь дополнительное порабощение и смерть. Единственной надеждой, хотя поэт, сомневается в ее реальности, является избавительная: сила искусства – последнее убежище поэта в период крушения его мира.
  
4. БЕРЛИНСКИЙ ПЕРИОД (1922 – 1931)
  
  В эти годы Черниховский написал несколько рассказов и фельетонов, ряд научных статей, газетных заметок на повседневные темы и юморесок, появившихся частично под псевдонимом Яаков Там (Простак). Однако, главным образом, он посвятил себя тогда переводам. Он перевел «Рейнеке-Лис» Гете, «Мнимого больного»; Мольера, «Двенадцатую ночь» и «Макбет» Шекспира. Он завершил также начатые ранее переводы, среди которых наиболее значительные – «Илиада» и «Одиссея» Гомера, «Царь Эдип» Софокла, «Похождения Гильгамеша» и «Калевала». Он написал также сборник детских стихов «Свирель», литературное исследование о поэте Иммануэле Римском (Гароми) и пьесу о Бар-Кохбе. Значительная часть этих произведений вошла в юбилейное десятитомное издание «Литературные произведения Шаула Черниховского», отредактированное автором и изданное по решению Исполнительного комитета Всемирной сионистской организации в знак признания высоких заслуг национального поэта и значения его творчества.
  В произведениях этого периода прослеживается непрекращающаяся связь поэта с предшествующим периодом его творчества. Это раскрывается в эпической поэме «Наша вода», тема которой навеяна впечатлениями послереволюционного одесского периода. В поэме отражены материальная нужда и – еще больше – душевные страдания интеллектуала, который стал лишним при новом общественном порядке и ищет выход в воспоминаниях о далеком прошлом, устойчивом и цельном. Так раскрывается историческая перспектива, которая не получила полного толкования в «Свадьбе Эльки», и это является лишь одним из проявлений общей склонности поэта к воспоминаниям сопровождающимися трагическим мироощущением и проливающим новый свет на все его творчество. Отчаяние, отразившееся в произведении «От бога и от идола», составляет фон лирических стихотворений «Песни Илиилу» и «Негритянский юноша», в которых выражена трагичность случайной и преходящей роковой встречи.
  В этих стихотворениях стремление к женщине и роковая зависимость от нее выражены с небывалой силой, подобно которой нельзя найти в ранее написанных ликующих и эгоцентричных лирических произведениях Черниховского. Любовь занимает теперь место веры и превращается чуть ли не в культ. В стихотворениях, посвященных описанию природы («Царь»), чувственная материальность обогатилась стремлением к мистическому слиянию с бесконечным бытием и к уничтожению всех признаков обособленности и одиночества, отгораживающих человека от мира. Сознание избавительной миссии искусства и провозвестие красоты отмечены в стихотворениях этого сборника трагическим ощущением недостижимости совершенства.
  Поэт в эти годы особенно часто обращается к форме баллады, для которой характерны трагические мотивы. Такое восприятие мира чувствуется и в стихах, написанных Черниховским на национальные темы. Возможно, это объясняется еще одной причиной, вызвавшей усиление трагических мотивов в творчестве поэта. В начале своего литературного пути Черниховский сетовал на то, что ему чужды еврейская культура и сыны родного народа из-за их беспощадности в борьбе за свободу. В новых произведениях он страдает от того, что вынужден со стороны наблюдать за обновляющейся в Палестине жизнью, в которой он видел решение проблемы и за которую боролся. В этот период поэт написал самые пламенные сионистские произведения – «Говорят, что есть страна», «Вы были правы, юные строители», «В горах Гильбоа» и другие. Трагическая позиция постороннего наблюдателя в сочетании с переживаниями, вызванными потрясениями, пережитыми в период революции, влияет с тех пор на мировоззрение поэта. Он видит в происходящем окончательный приговор, осуждающий его на вечные странствия. Только примирение с нерушимой закономерностью процессов природы помогает ему победить судьбу, и в произведении «Человек не что иное, как…» поэт превращает весь мир в обитель своих странствий.
  
5. ПАЛЕСТИНСКИЙ ПЕРИОД (1931-1943)
  
  Трудности, которые возникли на пути поэта на родину, отразились в его молчании в первые годы жизни в Палестине. При всем том врастание Черниховского в общественную жизнь страны и в ее пейзажи было достаточно быстрым. Об этом свидетельствует его оживленная деятельность и то, что он всегда занимал определенную позицию по актуальным политическим проблемам. Следует отметить, что Черниховский был трижды избран на международных конференциях представителей еврейского филиала международного Пэн-клуба. То были дни бурных событий, период борьбы за еврейский труд, за репатриацию и заселение новых земель, дни острых споров по вопросу о тактике еврейской самообороны во время арабских беспорядков 1936-1939 гг. Затем наступил период Второй мировой войны, последовала катастрофа европейского еврейства. Черниховский реагировал на все эти события с позиции максималистского национального мировоззрения, и ход его мыслей был при этом таким же, как в первых сионистских стихотворениях. Эта реакция выражена на страницах многочисленных поэтических произведений, включенных в однотомное издание стихотворений Шаула Черниховского, вышедшее в 1937 году, в сборнике «Смотри, земля», изданный в 1940 году и включенный затем в 1943 году в новое юбилейное издание, и в последний сборник стихотворений поэта «Звезды далеких небес», появившийся в 1944 году. В те же годы Черниховский опубликовал несколько переводов произведений мировой поэзии. В 1941 году вышли сборник Тридцать три рассказа», часть которых была написана им в Палестине, и сборник детских рассказов «Тот, кто был и не был».
  Стремление поэта сродниться с жизнью страны, с ее пейзажами отчетливо проступают в первом сборнике стихов. Это стремление выражается, в первую очередь, в постепенном переходе от ашкеназского произношения, на котором написаны все его предыдущие стихотворения, к общепринятому в Израиле сефардскому произношению. Этот процесс продолжается и завершается в следующих сборниках произведений поэта.
  Во многих стихотворениях Черниховского можно найти прямой отклик на борьбу евреев Палестины за право заселить страну. Происходящие изменения находят отражение в лирике философской поэзии. Склонность Черниховского обращаться к прошлому сквозь призму трагического мироощущения приводит к примирению с современной жизнью, что во многом, включая мотивы критики иудаизма, напоминает первые сборники стихотворений Черниховского. Похоже, что
  даже это отступление к исходному пункту творчества поэта является результатом его стремления солидаризоваться с жизнью строящейся и обновляющейся страны. Можно, таким образом, сказать, что в последний период поэт вторично проходит весь творческий путь и заканчивает его возвращением к трагической ретроспективе, но более всеобъемлющей и уравновешенной, чем в прошлом.
  Потрясение, вызванное Первой мировой войной и революцией, снова охватывает Черниховского во время Второй мировой войны и катастрофы европейского еврейства. Как и раньше, реакция поэта находит свое выражение в балладах, темы которых взяты из истории погромов и, преследований, обрушившихся в изгнании на еврейский народ. Таковы баллады «Убиенные в Термунии», «Несется над миром», «Вормские баллады», в которых Черниховский обращается к прошлому в стремлении отобразить ужас катастрофы, происходящей на его глазах.
  Не менее характерным является возврат к эпической поэзии, посвященной описаниям детства и деревенского быта. Но даже в ней поэт вторично делает попытку выразить свое отношение к настоящему, уходя от него в воспоминания. Критика культуры еврейского народа уступает место солидарности с трагической участью евреев – невинных жертв, морально побеждающих своей преданностью идеалам правды и справедливости. Вновь, усиливается идиллическая любовь поэта к традиционному еврейскому быту.
  Возможно, что этот возврат к прошлому и к воспоминаниям детства объясняет периодически возникающее у поэта чувство оторванности от обновляющейся еврейской действительности в Палестине. Поздняя поэзия Черниховского – стихотворения «Нет у меня ничего своего», поэма «Золотой народ» и последнее произведение поэта «Звезды далеких небес», перекликаются с его трагической поэзией Берлинского периода. Поэт кажется самому себе стоящим вне своего народа по культуре, по эмоциональной реакции и по общественному и национальному мировоззрению. Однако, несмотря на возобновление трагической оценки национальной и личной судьбы, в поздней поэзии Черниховского, особенно в поэме «Золотой народ», заметно стремление примирить глубокое впечатление ребенка с мироощущением стареющего поэта. Сознание невозможности полностью принадлежать только одной культуре, ограничив свой духовный горизонт узкими рамками, выступает здесь как результат верности всей совокупности бытия человека, дом которого – вселенная и культура. Свою жизнь в Палестине Черниховский рассматривает, таким образом, как перекресток многих путей, и поэт возвращается к самому себе со всех дорог, по которым он блуждал на пути от родной деревни к земле своей родины.
  
  Пристальное изучение всей совокупности творчества Черниховского как поэта и переводчика раскрывает его постоянное стремление сломить узкие рамки еврейской литературы и расширить их по содержанию и по форме.
  Черниховский фанатично хранил верность ивриту и решительно отказывался творить на любом другом языке, которыми он хорошо владел. Наряду с этим он стремился обогатить иврит достижениями мировой литературы и сделать его более универсальным.
  Эта тенденция заметна, в первую очередь, в его многочисленных переводных работах, являющихся важным вкладом поэта в литературу на языке иврит. Благодаря Черниховскому еврейский читатель смог познакомиться с лучшими произведениями мировой классики, народной поэзией, лирикой, драмой и, главным образом, с древней эпической поэзией, к которой Черниховский был близок духовно и в переводах которой добился особенно больших успехов.
  К своим переводам поэт относился, как к творческой работе, и лучшие из них, особенно переводы поэм Гомера, следует отнести к большим художественным достижениям. Он стремился сохранить верность не только смыслу, но и стилистической окраске оригинала характерными для него приемами поэтического воздействия. Черниховский старался точно передать стихотворный размер, звучание подлинника, используемые авторами сравнения и характеристики. Вместе с тем он в своих переводах сохранил верность специфике иврита и не загромождал его чужеродным синтаксисом. Поэт упорно искал еврейские аналогии стилю древнего эпоса и, обнаружив их в эпических пластах Библии, обогащал, разнообразил и видоизменял соответственно новым задачам. Так, Черниховский сформировал стиль эпической поэзии на иврите, влияние которого заметно также в творчестве других еврейских поэтов его времени.
  Работа над переводами оказала огромное влияние на творчество Черниховского: от сборника к сборнику оно постоянно обогащалось новыми формами. В критической статье о поэзии Иммануэля Гароми Черниховский писал, что овладение разнообразными классическими формами поэзии является программным направлением его творчества. Это направление связано с национально-общественным и культурно-эстетическим мировоззрением Черниховского. Критика ограниченности и окаменелости еврейской культуры диаспоры сочетается в его творчестве с обожанием идеала эллинистической красоты и античной культуры. Поэт уделяет особое внимание художественным изобразительным средствам и стремится достичь виртуозного владения ими.
  Крайние формы его идеологической критики иудаизма сильно повлияли на еврейских читателей. Идеология Черниховского непоследовательна и изобилует противоречиями, ибо в основе его творчества лежат не идеологические принципы, а личные переживания.
  Национальная и общественная идеология и восприятие общечеловеческой культуры не являются в творчестве Черниховского элементом, который можно рассматривать изолированно от других особенностей его поэзии. Эта идеология бедна и необоснованна, хоть и присутствует неизменно почти во всех стихотворениях Черниховского. По существу термин «идеология» не применим к поэзии Черниховского, отрицающего образ жизни, основанный на какой бы то ни было идеологии, и ставящего на первый план личное переживание человека, как единственно законную тему поэтического творчества. Об этом свидетельствует тонкая чувствительность Черниховского к звуку и ритму и склонность его к эпическим описаниям. Это также основной мотив «земной» лирической поэзии Черниховского, посвященной описанию природы. Здесь он выражает новое мироощущение еврея, как истинного сына своего времени, а также предназначение поэта в новой поэзии на иврите. Поэтому таким взволнованным был отклик молодых современников Черниховского на его творчество. Стремление к непосредственному выражению всей совокупности бытия, частью которого является человек, объясняет тот конфликт в его творчестве, когда идиллическое восприятие человека, как части вселенной, противопоставлено трагическому мироощущению, когда человек чужд окружающему миру.
  Перемены в личной жизни Черниховского и исторические сдвиги приводят к подчеркиванию одной из этих точек зрения. Поэтому в идиллических стихотворениях Черниховского всегда внутренне присутствует трагическая основа и, наоборот, в балладах всегда ощущается основа идиллическая. Логика этих ситуаций обязывает к тому, чтобы они были разграничены друг от друга и порождали одна другую. Двойственностью идиллического и трагического видения действительности следует объяснить постоянно происходящие в творчестве Черниховского изменения в сравнительной оценке еврейской и мировой культуры и попеременное ощущение то тесной связи
  этих культур, то их отчужденности друг от друга. И то, что является противоречием в идеологической плане, не является противоречием в плане психологическом, которым, в основном, присуща полярность. Тем не менее общая тенденция развития творчества Черниховского от исходного до конечного пункта является, вне всякого сомнения, положительной. В конечном счете поэт приходит к позитивному восприятию наследия своего народа в рамках общечеловеческой культуры. В произведениях «Золотой народ» и «Звезды далеких небес», поэт достигает гармоничного равновесия; и примирения между противоречиями, которые образуют его мир – мир еврея, хранящего верность культуре своего народа и европейской культуре.
  Эта гармония является важнейшим художественным достижением Шаула Черниховского в одновременно ценным его вкладом в поэзию на иврите.